Война и мир по-мичурински

Многоуважаемая редакция! Предлагаю вашему вниманию записки о предвоенном Мичуринске, где я проживал в то тревожное и тяжёлое время. Буду вам очень признателен, если вы найдёте возможным хотя бы что-нибудь опубликовать в "Мичуринской правде". Я рад, что название газеты сохранилось до сих пор. Кстати, адрес в Интернете нашёл внук. Буду вам весьма благодарен. Я бы очень хотел побывать в городе своей юности, но мой статус иностранца, возраст, состояние здоровья, к сожалению, лишают меня этой возможности. Я заранее благодарю вас и из ближнего зарубежья посылаю коллективу самые искренние и добрые пожелания здоровья, творческих успехов и многолетия газете.

С каждым днём всё меньше остаётся тех, кто может сказать: я пережил войну. Перенесённые невзгоды, болезни, ранения и годы неумолимы. Уходят ветераны.

Предвоенные годы застали нашу семью (7 человек) в Мичуринске, где отец работал на железной дороге. В городе моей юности было несколько промышленных предприятий, в том числе железнодорожный узел, паровозоремонтный завод (ПРЗ), завод производства сельхоздеталей и другие полукустарные заводы. ПРЗ своим гудком поднимал народ на свершение трудовых подвигов. Из культурных объектов были драмтеатр, Дом пионеров, два кинотеатра. Кинотеатр "Звезда" - построенный в годы Советской власти, где шли фильмы первым экраном, и "Горн" - типа караван-сарая. "Горн" запомнился тем, что там, при выходе через затемнённый коридор, некоторые зрители лишались своих головных уборов. Местная шпана (ямские) действовали по отработанной системе: с головы намеченного объекта срывали шапку и по цепочке передавали сотоварищу. Конца этой цепочки было не найти. Если в кинотеатре "Звезда" шёл новый фильм с участием Жарова, Алейникова и других знаменитостей - попасть к ближайшей кассе было проблематично. Перед открытием собиралась масса жаждущих зрелища людей, которые сметали всё на своём пути и даже двери. Так велико было желание попасть на фильм, билет на который надо было достать, и стоил он 20 копеек.

Мы жили в железнодорожном доме на улице Красной, 76, рядом была товарная и пригородная станция, элеватор, школа. Почти в центре города стояло мрачное здание с окнами, закрытыми специальными козырьками. Это была тюрьма. Теперь её, наверное, убрали или перестроили.

Наша школа была не специально построена, а приспособлена для занятий. Например, во время уроков, если ученику надо было выйти, он шёл через проходной класс, отвлекая других и не упуская возможности развлечь себя.

На большой перемене в буфете можно было купить чай или маленькую булочку за 36 копеек или чуть побольше за 72 копейки. Их почему-то назвали "французскими". Они были с ладошку, с надрезом посередине и немного подрумяненной аппетитной корочкой. Были в продаже и другие, посыпанные сверху сахарной пудрой булочки, которые называли плюшками. За углом школы в фартуке сомнительной свежести располагался дядя Ваня с тележкой, где на льду стояли две металлические банки с мороженым сливочным и молочным. Дядя Ваня, не очень усердствуя, накладывал ложкой мороженное в специальное приспособление, снизу и сверху которого клал вафельные кружочки. Это было вкусно! За 15 копеек можно было купить 100 граммов конфет-подушечек с начинкой. Конфеты насыпали в кулёчек из бумаги, вырванной из годовой подшивки журнала "Нива". В конце 1940 года в магазинах города появились карамели с надписью "Кондитерская фабрика "Калев". Они были необычными во всём: в прозрачной бумаге и красочно оформленной обёрткой и уж от этого казались самыми сладкими. Я не мог себе представить, что после войны (в 1948 г.) мне придётся жить в Таллинне, видеть и вкушать продукцию этой фабрики и даже побывать на ней на экскурсии.

В отличие от многих сверстников я посещал читальню Дома пионеров, где с нетерпением и интересом читал каждый номер журнала "Костёр", в котором печатались патриотические повести Аркадия Гайдара. Из этого же издания узнал про Буратино. Очень завидовал Карабасу-Барабасу, который с наслаждением пил лимонад. Что это такое, я не имел представления, но очень хотел испытать подобное наслаждение. В наших магазинах подобного "нектара" не было и в помине. В ассортименте только самые необходимые товары: формовые - ржаной, пшеничный и белый хлеб, кусковой сахар, крупы, соль, спички, простенькие конфеты. Очень редко "выбрасывали на прилавок" рыбные консервы в томате, ржавые селёдки. Молоко, мясо, овощи можно было купить только на рынке. Водка продавалась лишь в одном магазине - "монопольке". Стоила она по тем временам недёшево, а за самогоноварение - статья УК. О таком агрегате, как холодильник, народ не имел понятия, так же, как и о радиоприёмниках. Новости получали из чёрной радиотарелки "Рекорд", которые транслировала радиостанция имени Коминтерна. Но и эти точки были не у всех.

Так мы жили, работали, учились, пели о нашей мощи и силе, о Родине, о Сталине, во всех отраслях народного хозяйства ставили рекорды. "Жить было весело, жить было хорошо!". Была уверенность, что так будет всегда и даже лучше. Хотя "в воздухе пахло грозой", шла война в далёкой Испании, были стычки на границе с Финляндией. В Германии у власти Гитлер.

И вот 22 июня 1941 года. Война ступила и на Советскую землю. И без того скудные полки магазинов за один день совсем опустели. Пропало буквально всё: соль, сахар, мука, хлеб, спички. На все товары была введена карточная система. О победах Красной Армии на фронтах не было слышно. Сообщалось только о том, что после упорных и ожесточённых боёв наши войска оставили города…". Куда делась наша боевая сила духа и военная мощь, о которых мы пели? В сентябре фашисты были уже под Ленинградом, а в ноябре враг через бинокли рассматривал Москву. Потери живой силы исчислялись миллионами, боевой техники - в тысячах единиц. О мирных жителях не говорю: бомбёжки, боевые действия в городах, пожары и всеобщая паника.

Все школы и учебные заведения были переоборудованы под госпитали. Санитарные поезда постоянно прибывали с фронтов, и это было жалкое зрелище. Расформированные остатки учебных заведений размещали в малопригодных помещениях. Помню, какое-то время занятия велись в неотапливаемом помещении бывшей церкви, где до нас находился музей (склад) сельхозтехники. Сказать, что было холодно - не сказать ничего. Холод, голод, бомбёжки изнуряли школьников. Я учился в восьмом классе, сидели за столами на скамейках и кто на чём. Один раз смотрю, у одного впереди сидящего товарища в синем пальто по спине ползут две огромные вши (!). Я не подал вида, сказать об этом считал некорректным. Можно представить, сколько подобных насекомых было под пальто. Многие страдали педикулёзом, фурункулёзом, дистрофией. Теперь, наверное, почти не найдётся человека, который может знать, как развивается куриная слепота. А она была.

Поезда по железной дороге ходили без расписания. Чтобы выбраться из почти прифронтового города, т.е. эвакуироваться, требовались документы, а главное - справка санпропускника. На узловых станциях и вокзалах были оборудованы пропарочные котлы, куда на вешалках помещали одежду и бельё пассажиров и паром убивали вшей. Но даже при наличии пропуска, паспорта, справок и билета попасть в вагон поезда оказывалось проблематично: давка была невообразимая - крики, плач, разобщённые с родителями дети, украденные вещи, угроза бомбёжки, паника. Всего этого кошмара не описать, а кто это пережил - не забудет никогда. Кто был помоложе, лез в окна или на крышу. Считалось, что человеку повезло, если ему досталась подножка вагона или тамбур.

Оправившись от шока, наш Вождь и Учитель наконец сделал заявление всему народу: "Ещё несколько месяцев, ещё полгода, может быть, годик - и гитлеровская Германия лопнет под тяжестью своих преступлений". Эти обнадёживающие слова я запомнил наизусть и ждал, когда же наступит этот день.

Но до него прошло почти четыре года тяжких мук и потерь, дорогую цену которых мы ощущаем по сей день. Хотя минуло с тех пор 68 лет - целая жизнь!

Неудобства, связанные со школьным обучением, недоеданием вынудили меня поступить в ЖДУ №1, которое находилось на улице Советской в здании, отличавшемся по архитектуре от других объектов города. Я был зачислен в группу электромонтёров, где мастером был Пётр Иванович Свистунов, старостой из числа той же группы - Евгений Ефремов. Остались в памяти несколько фамилий товарищей: Саша Полунин, Толя Попов, Костя Копосев, Виктор Уколов, Клишин, Трунов. Где вы теперь, мои старые друзья? Все вы уже старше 80 лет, а иных уж нет.

Буду очень рад, если кто-нибудь (понимаю, что шансов практически нет, но всё же) откликнется на эту заметку.

В заключение хочется сказать, ставшие почти смешными слова: “Пусть сейчас кризис, пусть не всегда есть деньги, но лишь бы не было войны”.